Общение с читателями и новое на сайте:


 
- A +

Сулейман Великолепный, его правление, и его семья


Информация о жизни одного из самых знаменитых османских султанов Сулеймана Великолепного (годы правления 1520-1566, родился в 1494 г., сконч. в 1566 г.). Сулейман также прославился своей связью с украинской (по другим данным, польской или русинской) рабыней Роксоланой - Хюррем.

Мы процитируем здесь несколько страниц из очень уважаемой, в том числе и в современной Турции, книги английского автора лорда Кинросса «Расцвет и упадок Османской империи (вышла в 1977 году), а также приведем некоторые выдержки из передач иновешания Радио «Голос Турции».

Подзаголовки и оговоренные примечания в тексте, а также примечания к иллюстрациям Portalostranah.ru



Османская империя и Европа: взгляд с Запада на Сулеймана

 

В свое время, когда Сулейман унаследовал османский трон (английский) кардинал Уолси сказал о нем послу Венеции при дворе короле Генриха VIII: «Этому султану Сулейману двадцать шесть лет, он не лишен и здравого смысла; следует опасаться, что он будет действовать так же, как его отец».

 

(Венецианский) дож написал своему послу: «Султан молод, очень силен и исключительно враждебен по отношению к христианству». Великий Турок, «Синьор Турко» для венецианцев, внушал правителям Западной Европы лишь страх и недоверие к себе в качестве «сильного и грозного врага» христианского мира.

 

Кроме подобных воинственных определений, поначалу мало что еще создавало Сулейману иную репутацию. Но вскоре его военные операции стали все более и более уравновешиваться дипломатическими битвами. До этого времени иностранное представительство при дворе султана ограничивалось главным образом представителями Венеции, которая со времен поражения, нанесенного ей турками на море в начале века и последовавшей за ним утратой превосходств в Средиземном море, «научилась целовать руку, которую ей не удалось отрубить». Венеция, таким образом, культивировала тесные дипломатические отношения с Портой, которую она стала считать своим ведущим дипломатическим пунктом, направляя в Стамбул частые миссии и имея там постоянную резиденцию байло, или министра, который обычно был человеком высшего круга.

 

Венецианские дипломаты постоянно направляли дожу и его правительств донесения и, таким образом, косвенно помогали держать Европу в целом хорошо информированной относительно развития событий дворе султана. Король Франциск I однажды сказал о них: «Из Константинополя не поступает ничего правдивого, кроме как через Венецию».

 

Но теперь зарубежные контакты возросли с прибытием в город из других стран новых миссий влиятельных иностранцев, среди которых были французы, венгры, хорваты и, сверх всего, представителями короля Фердинанда и императора Карла V с его раскинувшимися на больших пространствах космополитичными владениями в сопровождении многочисленных свит. Благодаря им, а также растущему числу иностранных путешественников и писателей, христианский мир Запада постоянно открывал для себя новые подробности о Великом Турке, его образе жизни, об институтах, с помощью которых тот правил, характере его двора с его изощренным церемониалом, с жизнью его подданных с их диковинными, но далеко не варварскими традициями, манерами и обычаями. Образ Сулеймана, теперь представлявшийся Западу, был, по сравнению с его османскими предками, образом цивилизованного монарха в восточном, если даже не в западном понимании. Было очевидно, что он поднял восточную цивилизацию, происходившую из племенных, номадических и религиозных корней, до ее пика. Обогатив ее новыми чертами великолепия, он не случайно был назван Западом «Великолепным».

 

Ежедневная жизнь Сулеймана во дворце — от утреннего выхода до вечернего приема — следовала ритуалу, сравнимому в его детальной точности с ритуалом французских королей в Версале.

 

Когда султан утром вставал с кушетки, его должны были одевать люди из числа его наиболее приближенных придворных: в верхнюю одежду, одеваемую лишь однажды, с двадцатью золотыми дукатами в одном кармане и с тысячью серебряных монет в другом, и кафтан, и нерозданные монеты в конце дня становились «чаевыми» для постельничего.

 

Еда для его трех трапез на протяжении дня подносилась ему длинной процессией пажей, чтобы быть съеденной в одиночестве с превосходных фарфоровых и серебряных блюд, расставлявшихся на низком серебряном столике, с подслащенной и ароматизированной водой (изредка вином) для питья, в присутствии стоящего рядом доктора в качестве меры предосторожности от возможного отравления.

 

Спал султан на трех малинового цвета бархатных матрацах — один из пуха и два из хлопка, — покрытых простынями из дорогой тонкой ткани, а в зимнее время — завернувшись в мягчайший соболий мех или мех черной лисицы с головой, покоящейся на двух зеленого цвета подушках с витым орнаментом. Над его кушеткой повышался золоченый балдахин, а вокруг — четыре высоких восковых свечи на серебряных подсвечниках, при которых на протяжении всей ночи находились четыре вооруженных стража, тушившие свечи с той стороны, в которую мог повернуться султан, и охранявшие его до пробуждения.

 

Каждую ночь в качестве меры безопасности он, по своему усмотрению, будет спать в другой комнате, которую его постельничьи должны будут тем временем подготовить.

 

Большая часть его дня была занята официальными аудиенциями и консультациями с чиновниками. Но когда не было заседаний Дивана, он мог посвящать свое время досугу, возможно, читая Книгу Александра — легендарный отчет персидского писателя о подвигах великого завоевателя; или изучая религиозные и философские трактаты; или слушая музыку; или же смеясь над ужимками карликов; или наблюдая за извивающимися телами борцов; или, возможно, развлекаясь остротами придворных шутников.

 

Во второй половине дня, после сиесты на двух матрацах — одном, парчовом, шитом серебром, и другом — шитом золотом, он нередко мог бы переправляться через пролив на азиатский берег Босфора, чтобы отдохнуть в здешних садах. Или, напротив, сам дворец мог предложить ему отдых и восстановление сил в саду третьего двора, засаженном пальмами, кипарисами и лавровыми деревьями, украшенном павильоном со стеклянным верхом, над которым струились каскады сверкающей воды.

 

Его развлечения на публике оправдывали его славу поклонника великолепия. Когда, стремясь отвлечь внимание от своего первого поражения под Веной, он летом 1530 года отметил праздник обрезания пятерых своих сыновей, празднества длились три недели.

 

Ипподром был превращен в город ярко драпированных шатров с величественным павильоном в центре, в котором султан восседал перед своим народом на троне с колоннами из лазурита. Над ним сиял палантин из золота, инкрустированный драгоценными камнями под ним, покрывая всю землю вокруг, лежали мягкие дорогие ковры. Вокруг располагались шатры самых разнообразных расцветок, но их всех своею яркостью превосходили павильоны, захваченные у властителей, потерпевших поражения от оружия османов. Между официальными церемониями с их пышными процессиями и роскошными банкетами ипподром предлагал множество развлечений для народа. Тут были игры, турниры, показательная борьба и демонстрация искусства верховой езды; танцы, концерты, театр теней и постановки батальных сцен и великих осад; цирковые представлении с клоунами, фокусниками, обилием акробатов, с шипеньем, разрывами и каскадами фейерверков в ночном небе — и все это с размахом, никогда ранее невиданным в городе...

 

Венецианцы, давшие (визирю) прозвище «Ибрагим Великолепный», были склонны принимать за подлинные похвальбы Ибрагима насчет своей способности заставить султана делать то, что хочет он, его хвастливое утверждение, что «это я, кто правит». Сарказм и презрение, запугивание и бахвальство, напыщенность и неприступность были просто уловками в дипломатическом арсенале Ибрагима, предназначенными произвести впечатление, сбить цену и запугать послов враждебных государств. Искусство манипулирования ими в этом контексте побед османов требовало скорее жесткого, чем мягкого подхода. Но Сулейман никогда и не возражал против высокородных претензий своего визиря. Надменность Ибрагима соответствовала в открыто выраженной форме собственной надменности султана, вынужденного в силу занимаемого положения скрывать это за маской полной отстраненности...

 

Внешняя политика Сулеймана, ее общее долгосрочное направление, было политикой расширения своей власти в Европе за счет Габсбургов в союзе с Францией...

 

Заключительным достижением (визиря) Ибрагима было проведение переговоров, составление проекта и подписание в 1535 году договора с его «добрым другом» Франциском I. Это позволило французам торговать на территории всей Османской империи, уплачивая султану такие же пошлины, какие уплачивали сами турки. Турки, со своей стороны, могли пользоваться взаимными привилегиями во Франции. Договор признавал в качестве действующей в империи юрисдикции французских консульских судов с обязательством для турок исполнять предписания консульств, в случае необходимости даже силой.

 

Договор предоставлял французам в Османской империи полную религиозную свободу с правом держать охрану в святых местах и в действительности был равнозначен протекторату французов над всеми католиками Леванта. Он положил конец торговому превосходству Венеции в Средиземноморье и обязал все корабли христиан — за исключением кораблей венецианцев — нести французский флаг в качестве гарантии защиты.

 

Этот договор имел важное значение в том смысле, что им ознаменовалось начало существования системы привилегий иностранным державам, известной как капитуляции.

 

Умело оговоренный французами и допускающий обмен постоянными представителями между двумя странами, договор позволил Франции стать и долгое время оставаться страной преобладающего иностранного влияния с Блистательной Порте. Франко-турецкий союз действительно мог под прикрытием торгового сотрудничества стабилизировать в пользу султана европейский баланс политических и военных сил между королем и императором, ось которого теперь смещалась в Средиземноморье. Но, предоставляя иностранной державе признанный статус как таковой в пределах границ империи, этот союз создал прецедент, чреватый проблемами иа века вперед.

 

Между тем это был последний дипломатический акт Ибрагима. Ибо его падение было уже близко.

 

Сулейман как Законодатель

 

«Великолепный» для Запада, султан Сулейман для своих собственных подданных-османов был «Законодателем» ( В турецкой историографии Сулейман известен как Сулейман Кануни, т.е. Сулейман Законодатель. Прим. Portalostranah.ru). Ибо он не только был великим полководцем, мужем меча, какими до него были его отец и дед. Он отличался от них в масштабах, в каких был также человеком пера. Сулейман был великим законодателем, выступавшим в глазах собственного народа высокомудрым сувереном и великодушным отправителем правосудия, что он на деле осуществлял лично, сидя верхом на лошади во время проведения многих военных кампаний. Правоверный мусульманин, по мере того как шли годы, он стал более чем кто-либо приверженным идеям и институтам ислама. В этом духе султан должен был показать себя мудрым, гуманным отправителем правосудия.

 

Первым законодателем империи был Мехмед Завоеватель. Именно на заложенном Завоевателем фундаменте развернул теперь свою деятельность Сулейман.

 

В стране столь консервативной, уже обладавшей обширным сводом законов и, более того, с течением времени вовлеченной в процесс принятия все новых письменных или иных постановлений и распоряжений султанами-предшественниками, от него не требовалось быть радикальным реформатором или новатором. Сулейман стремился не создавать новую правовую структуру, а осовременивал старую...

 

Институт управления состоял наряду с султаном и его семьей из чиновников его двора, руководящих работников его правительства, постоянной армии и большого числа молодых людей, которых готовили к службе в одном или другом из вышеупомянутых мест. Они были почти исключительно людьми или сыновьями людей, рожденных родителями христианского происхождения, и, таким образом, рабами султана.

 

Как характеризовал их венецианский байло Морозини, они «были очень горды тем, что могли сказать: «Я являюсь рабом Великого господина», — потому что они знали, что это есть владения господина или республика рабов, где именно им предстоит командовать».

 

Как замечает другой байло, Барбаро: «Это действительно заслуживающий отдельного изучения факт, что богатые слои, вооруженные силы, правительство и, коротко, все государство Османской империи основано на и передано в руки лиц, всех до единого рожденных в вере в Христа».

 

Параллельно этой управленческой структуре существовал институт мусульманства, состоявший только из лиц, рожденных мусульманами. Судьи и юристы, богословы, священники, профессора — они составляли в качестве хранителей традиций и исполнителей священного закона ислама, улемов, то сословие ученых мужей, которое несло ответственность за поддержание всей структуры просвещения, религии и закона на всей территории империи.

 

У султана не было власти изменить или проигнорировать принципы шариата, священного закона, данного от Бога и посланного через пророка, который тем самым служил в качестве ограничения его божественной суверенной власти. Но, как у благоверного мусульманина, у него никогда и не возникало подобных намерений.

 

Но, если его собственные подданные должны были также оставаться добрыми мусульманами в мире, подвергавшемся быстрым изменениям, он видел необходимость вносить изменения в порядок применения закона. По одной простой причине — Османская империя, захватив территории, которые в начале века были преимущественно христианскими, с тех пор необычайно расширила свои просторы благодаря широким завоеваниям в Азии, включая такие города бывшего исламского халифата, как Дамаск, Багдад, Каир, наряду с протекторатом над священными городами Меккой и Мединой. Четыре пятых всего населения империи — которое к концу правления Сулеймана насчитывало пятнадцать миллионов человек и состояло из представителей двадцати одной национальности, находившихся под управлением двадцати одного правительства, — были теперь жителями азиатской ее части. Поскольку это давало ему права султана-халифа Сулейман одновременно был покровителем исламского мира, защитником его веры и защитником, истолкователем и исполнителем его священного закона. Весь мусульманский мир смотрел на Сулеймапм как на вождя священной войны...

 

Сулейман поручил подготовку свода законов обладавшему глубокими знаниями судье мулле Ибрагиму из Алеппо. Получившийся в результате его трудов кодекс, — причудливо названный им из-за океанических размеров последнего «Мултека-уль-усер», «Слияние морей», — оставался реально действующим вплоть до законодательных реформ двадцатого столетия. Одновременно новый законодательный кодекс, по своей значимости равный новой конституции, был составлен для администрации Египта. Во всех своих проработках относившихся к созданию нового законодательства, Сулейман скрупулезно следовал правилу работать в тесном взаимодействии с мусульманскими правоведами и богословами...

 

И в ходе преобразования Сулейманом было разработано новое положение относительно райятов, тех своих христианских подданных, которые обрабатывали земли (солдат) сипахов. Его Канун Райя, или «Кодекс Райя», регулировал налогообложение их десятины и подушевой налог, делая эти налоги одновременно и более обременительными, и более продуктивными, поднимая с уровня крепостного права, или крепостной, зависимости, до статуса, приближавшегося в османских условиях к статусу европейского арендатора с фиксированными правами.

 

В действительности удел райипод злым «турецким игом» оказывался настолько более высоким, по сравнению с положением крепостных в христианском мире под некоторыми христианскими господами, что жители соседних стран зачастую могли предпочесть, и как о том писал современный автор, бежать за границу: «Я видел множество венгерских крестьян, предававших огню свои жилища и бежавших со своими женами и детьми, скотом и рабочим инвентарем на турецкие территории, где, как они знали, кроме сдачи одни десятой урожая, они не подвергнутся никаким другим налогам или притеснениям»....

 

Наказания в виде смертной казни и нанесение увечья стали менее частыми, хотя лжесвидетельства, подделка документов и изготовление фальшивых денег по-прежнему попадали под правило отсечения кисти правой руки...

 

Долговечность реформ Сулеймана при всех их либеральных намерениях и принципах была неизбежно ограничена тем фактом, что он вводил законы сверху, на основе советов очень узкого круга высших чиновников и юристов. Находясь в столице, вдали от основной массы своих разбросанных по большим пространствам подданных, не имея с ними непосредственных связей и не имея личного представления об их нуждах и обстоятельствах жизни, султан был не не в состоянии как непосредственно посоветоваться с ними насчет вероятных последствий для них со стороны создаваемого им законодательства, так и следить за его внедрением и четким исполнением...

 

Сулейман укреплял государственную власть по всей стране, и в отношении института мусульманства. Он подтвердил и расширил полномочия и привилегии главы улемы, великого муфтия, или шейх-уль-ислама, сделав его фактически равным великому визирю и тем самым установив баланс между полномочиями законодательной и исполнительной ветвей власти государства... Расширяя систему образования, созданную Мехмедом Завоевателем Сулейман проявил себя щедрым основателем школ и колледжей, во время его правления число начальных школ, или мектебов, имевшихся в столице, увеличилось до четырнадцати. Они давали детям практику обучения чтению, письму и фундаментальным принципам ислама, когда школу заканчивали, детей вели по улицам города в веселых процессиях, как и в дни обрезания.

 

Если они желали и имели к этому способности, дети могли продолжить учебу в одном из восьми колледжей (медресе), построенных в приделах восьми главных мечетей и известных как «восемь раев знаний». Колледжи предлагали курсы из десяти предметов, основывавшихся на либеральных гуманитарных науках Запада: грамматике, синтаксисе, логике, метафизике, философии, географии, стилистике, геометрии, астрономии и астрологии...

 

По мере того как множились завоевания Сулеймана и его доходы, происходила постоянная архитектурная эволюция округлых куполов и остроконечных минаретов, уникальный силуэт которых до сих пор украшает Мраморное море четыре века спустя после него. При Сулеймане произошел полный расцвет того архитектурное стиля, который первым из византийской школы сумел извлечь Мехмед Завоеватель и который в осязаемой форме восславил ислам и распространение его цивилизации по миру, в котором до того времени преобладающую роль играло христианство.

 

Явившись связующим звеном между двумя контрастными цивилизациями, этот новый восточный архитектурный стиль благодаря таланту выдающихся архитекторов достиг своего пика. Среди них был Мимар Синан (архитектор), сын христианского мастера по камню, в юности завербованный в ряды янычар и во время военных кампаний служивший в качестве военного инженера...

 

Во внутреннее убранство религиозных или гражданских зданий проектировщики этого периода привлекали больше восточного, чем западного. Возводимые ими стены украшались керамической плиткой с растительным орнаментом ярких цветов. Этот способ украшения храмов был заимствован османами из Персии ранних веков, но теперь керамическая плитка изготавливалась в мастерских Изника (древняя Никея) и Стамбула мастеровыми-персами, доставленными из Тебриза специально с этой целью. Культурное влияние Персии все еще преобладало в области литературы, как это и было со времен Мехмеда Завоевателя. При правлении Сулеймана, который особенно поощрял поэзию, литературное творчество достигло значительного уровня. Под активным патронажем султана классическая османская поэзия в персидских традициях достигла настолько высокой степени совершенства, какой не было никогда раньше. Сулейман ввел официальный пост имперского ритмического хроникера, вид османского поэта-лауреата, обязанностью которого было отражать текущие события в стихотворной форме в подражание манере Фирдоуси и других аналогичных персидских хроникеров исторических событий.

 

Продолжение см. на сл. странице.

Опубликовано
29
01
2012
 
Portalostranah





Также по теме

Избранное с сайта на неделю: тексты, аудио, видео:
Империя зла. Текст знаменитой речи президента США Рональда Рейгана 1983 года. И справка по данному выступлению
 
В нашей рубрике «Документы» текст знаменитой речи 1983 года тогдашнего президента США Рональда Рейгана (Ronald Wilson Reagan, годы жизни 1911-2004, годы президентства 1981-1989), в которой Рейган дал ставшую знаменитой характеристику СССР как «империи зла».
Подробнее...
История Ватиканского радио. «Слушайте все народы!»
 
Ватиканское радио, его история и сегодняшний день в нашем обзоре.
Подробнее...
Май и июнь в Дели и их особенности: жара, манго и необыкновенное цветение; Манго в Индии и делийцы. Индийский взгляд
 
О трех отличительных признаках индийской столицы Дели начала лета - жаре, манго и цветущих деревьях в предлагаемом обзоре по первоисточникам.
Подробнее...



 

География посетителей

 

Отклик в адрес нашего Портала о странах можно отправить следующими способами.

Портал о странах можно читать и на украинском языке. Подробнее здесь.